Процедура археологического исследования

Может сложиться впечатление, что археология XIX в. была занята только поисками закономерностей распределения артефактов во времени и пространстве. Это не так. Вряд ли этим кто-то бы увлекся, не имея интереса к истории. А он рождается из элементарного желания узнать, как далеко простирается история рода человеческого и как когда-то жили люди.

И раскопки памятников давали представление об этом. На палеолитических стоянках находки ограничивались главным образом орудиями труда и костями животных ледникового периода. Итак, выходило, что древнейшие люди жили за счет охоты — благодаря потреблению готовых продуктов природы. От палеолита существенно отличались неолитические — не только каменной индустрией: там была уже другая фауна, включая кости домашнего скота, остатки культурных растений, глиняная посуда. Поэтому неолит естественно воспринимали как принципиально иной период — как время скотоводства, земледелия, в целом другому образу жизни. Таким образом, археологическая, казалось бы, формальная периодизация, наполнялась параллельно и историческим содержанием. Ценность археологических источников как раз и заключается в том, что они являются синхронными историческому процессу. Льет все своим чередом.

Добыча источников.

Получение первичной информации в археологии осуществляется в процессе раскопок. их проводят по правилам, которые называются методики полевых исследований. Главная ее суть сводится к наблюдениям за состоянием фунту и остатков и детальной фиксации всех объектов в пространстве (в плане) относительно условного репера и друг друга, а также по глубине залегания. Все это тщательно фиксируется в дневнике, на чертежах, фото-и кинопленке, в книге описания находок. Раскопки — чрезвычайно ответственный момент, ведь в их процессе памятник уничтожается. Незамеченное, пропущенное, незафиксировано — все это потери науки.

Толща земли, в которой встречаются следы человеческой деятельности, называется культурным слоем. Мощность культурного слоя прямо пропорциональна длительности проживания на одном месте. Отсюда и обратная задача — уловить продолжительность как определенные изменения. Этому и служит, прежде всего, стратиграфический метод, целью которого является фиксация культурного слоя по вертикали (в сечении). Главное значение стратиграфических наблюдений состоит в том, что они дают возможность установить относительную последовательность наслоений, а следовательно — и определенных событий, т.е. относительную хронологию — раньше / позже. В ненарушенных наслоениях том, залегающего ниже, является давним за то, залегающего выше. Поэтому стратиграфические наблюдения является основой хронологических построений. Не меньшее значение стратиграфические наблюдения имеют для воспроизведения микрохронологии событий и выяснения деталей объектов: например, сводки и перестройка усадьбы, ее расширение, введение каких-то новых приемов строительства.

Культурно-хронологическая атрибуция. Чтобы добытые материалы стали достоянием науки, следует определить их место во времени и пространстве. Это осуществляется путем сравнения новых материалов с наличными. Таким образом памятник приобщается к некой археологической культуры или хронологической группы. В случае ее оригинальности она ждет своего часа — пока появятся другие, подобные им, памятники, заложат основу для выделения новой археологической культуры (локального варианта и т.д..).

Исторические реконструкции в археологии. Уже в процессе раскопок памятников и обработки полученного материала осуществляются определенные реконструкции объектов и вещей: графические (дома, храмы, курганы, кстати) или через восстановление объектов и вещей с обломками (склеивание горшка). Однако в данном случае идет лишь о реконструкции источников, а не истории.

Реконструкция истории начинается с воспроизведения образа жизни. Культурные накопления и находки бы сами посылают нам сигнал об эпохе, в которую жили их создатели, — чем они промышляли и каким был их быт. Для этого иногда достаточно обыденных знаний: жилье указывает на оседлость, рыболовный крючок — на рыболовство, кости домашнего скота — на скотоводство. Даже одна вещь может разбудить целый ряд ассоциаций: например, железный серп является свидетельством достаточно позднему периоду истории, когда знали, что такое земледелие, а следовательно, и оседлый образ жизни. Реконструкции, основанные на знании функции вещей и повседневном опыте, Владимир Федорович Генинг (1924-1993) — выдающийся теоретик археологии — назвал прямыми. Несмотря на их простоту такие реконструкции крайне важны для археологии, поскольку формируют первый образ коллектива — создателя памятника, или сообщества, которая оставила однородную группу памятников, — археологическую культуру.

Добыча источников, их культурно-хронологическая атрибуция и прямые реконструкции составляют первый — эмпирический — уровень исследований в археологии. Он очень трудоемкий, требует глубокого и всестороннего знания вещного мира, который постоянно пополняется. Даже элементарная публикация требует организации материала, его детального описания, представления в иллюстрациях. Для сравнительного анализа материала мало ориентироваться на одни публикации. Археолог должен сам обработать полученный им материал, чтобы почувствовать текстуру, например глиняных вещей, нюансы формы, технологии изготовления, отделки. Источниковедческое работа требует много времени, а усвоение материала — незаурядной памяти, постоянного обращения к накопленным источников с целью проверки тех или иных наблюдений или догадок. Ведь за изменением и движением вещей археолог прослеживает изменения в культуре и пытается понять их причины: спонтанное развитие, миграции, заимствования, обмен. Источниковедческие исследования составляют весомую долю археологических работ. Глубокий источниковед — основа основ археологии.

И все же эмпирический уровень, несмотря на его колоссальное значение, является лишь подготовкой к познанию истории. Ведь интерес к ней не ограничивается тем, что делали люди, чтобы выжить в мире. Человек — существо разумное и существо общественное. ее стремление никогда не ограничиваются «хлебом насущным», поэтому возникают вопросы: как был организован жизни в изучаемую эпоху — производство, быт, досуг? какими правилами руководствовались люди в отношениях между собой и другими коллективами? имели все члены коллектива равные права, а если нет, то чем это определялось? как осознавала себя человек в своем коллективе и шире — свое место в мире? Прямого ответа на эти вопросы археологические материалы не дают. Материальные остатки ними и не раскрывают секретов своих создателей. Чтобы узнать эти секреты, мало знания материального мира. Необходимо знать, понимать и чувствовать первобытный мир, специфику первобытного мышления, моральных законов, эволюцию их с течением времени и на фунте определенных свершений, таких как, например, переход от привласнювального хозяйства к воспроизводственного, от экстенсивного воспроизводства к интенсивному, от обеспечения элементарных потребностей к накоплению богатств.

Такие знания дает этнография первобытных народов — народов, которые еще недавно, а частично и теперь живут по законам первобытного строя. Формирование этнографии первобытных народов происходило параллельно с формированием археологии и даже способствовало этому. Когда еще никто не верил, что какие-то камни могли служить орудиями для древних людей, этнографы подтвердили это живыми свидетелями.

В противоположность археологии этнографии имеет дело с живыми людьми, а потому может изучать жизнь во всем многообразии его проявлений. Именно этнографами был открыт основные принципы организации жизни первобытных коллективов, которые реализовались в таких институтах, как род, община, племя, половозрастные класса, своеобразный стиль мышления, который получил название мифологического, или синкретического. На почве классификации таких обществ этнографами предложены различные варианты периодизации первобытного общества. Все это служит определенным ориентиром для археолога в познании давности. Заметим — только ориентиром. Ведь современные первобытные народы не отражают всего многообразия подлинной исторической первобытности. Они представляют лишь некоторые (!) Его варианты, и к тому же, в современном виде. Этнографические источники не являются синхронными историческому процессу, они реалиями сегодняшнего дня, поэтому, ориентируясь на них, археология собственными средствами воссоздать историю прошлого. Когда-то, в начале своего формирования, зависящая от этнографии археология постепенно превратилась в самостоятельную науку и создает сейчас такие средства.

19.07.2012

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *